\
Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Наталья пыталась повесить картину. После пяти месяцев одиночества в своей маленькой квартире она наконец начала чувствовать себя дома. Картина—горный пейзаж—они с Андреем купили в Крыму ещё в 90-х. Она досталась ей случайно при разделе вещей, и вот, через полгода после развода, Наталья наконец решила повесить её.
«Да?» — сказала она, прижимая телефон плечом к уху, стараясь не уронить молоток.
«Наташа, это я», — голос Ксении был необычно тихим.
Наталья застыла. Услышать голос бывшей золовки после всего произошедшего было шоком.
Молоток выскользнул из её руки и ударил по большому пальцу. Наталья вскрикнула от боли.
«Что случилось?» — спросила Ксения, явно обеспокоена.
«Ничего, просто ударила себя по пальцу молотком», — ответила Наталья, садясь на диван и разглядывая покрасневший палец. «Зачем ты звонишь?»
«Нам нужно поговорить.»
«О чём?» — тон Натальи стал холодным. «Я думала, мы уже всё обсудили. Или твой брат решил забрать у меня ещё что-то?»
«Наташа, прошу», — голос у Ксении был мягче обычного. «Могу я прийти? Это важно.»
Наталья потерла виски. Уже пять месяцев она училась жить без прошлого—без звонков семьи Андрея, без мыслей о доме, частью которого была тридцать лет.
«Хорошо», — согласилась она, удивившись самой себе. «Через час.»
Когда Ксения появилась у двери, Наталья не могла не заметить, как изменилась её бывшая родственница. Всегда ухоженная и энергичная раньше, теперь Ксения выглядела исхудавшей и измученной, с тёмными кругами под глазами.
«Проходи», — сказала Наталья, отступая в сторону, чтобы впустить гостью в квартиру.
Ксения нерешительно прошла в гостиную, оглядываясь.
«Здесь уютно.»
«Спасибо», — коротко ответила Наталья. «Но ведь ты пришла не из-за этого.»
«Нет», — Ксения присела на край дивана. «Я пришла, потому что больше не могу молчать.»
«О чём?» — Наталья скрестила руки на груди.
«Андрей болен.»
Наталья почувствовала, как что-то дрогнуло внутри. Тридцать лет не исчезают просто так. Как бы ни был труден развод, как бы ни ранило то, что Андрей ушёл к молодой сотруднице, часть её всё равно заботилась о нём.
«Что с ним?» — спросила она, стараясь говорить ровно.
«Это терминальная стадия», — тихо сказала Ксения, почти шёпотом. «Третья стадия. Он узнал об этом через месяц после вашего развода.»
Наталья рухнула в кресло, потрясённая.
«Почему… почему ты мне это говоришь?» — спросила она, крепко сжимая подлокотники.
«Потому что он просил не говорить никому. Особенно тебе. Даже Лариса ушла от него, когда узнала о диагнозе», — сказала Ксения с горькой улыбкой. «Эта девушка так и не смогла стать сиделкой.»
Наталья повернулась к окну. На улице шёл лёгкий дождь. Тридцать лет жизни пронеслись перед глазами. И теперь Андрей был один.
«Наташа», – Ксения наклонилась вперёд. «Я знаю, он тебя ранил. И я знаю, что предала тебя, встав на его сторону во время развода. Но теперь всё по-другому.»
«Так что же именно изменилось?» — Наталья резко обернулась. «Что его бросила молодая любовница? И теперь, когда он болен и одинок, они вдруг вспомнили обо мне?»
«Нет, не в этом дело», – Ксения покачала головой. «Андрей не знает, что я здесь. Он всем сказал тебя не тревожить.»
«Тогда зачем ты пришла?»
Ксения глубоко вздохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную воду.
«Он всё время спрашивает о тебе. Каждый раз, когда я навещаю его. Как у тебя дела, что с квартирой, справляешься ли одна.»
«Об этом он не думал, когда уходил», — ответила Наталья с горькой улыбкой.
«Он идиот», — вдруг согласилась Ксения. «Полный идиот. Мне стыдно, что я когда-то его защищала.»
Наталья удивлённо посмотрела на бывшую золовку. За тридцать лет брака она ни разу не слышала, чтобы Ксения критиковала своего брата.
«Он изменился после того, как заболел?» — спросила Наталья.
«Да», — Ксения помолчала. «Но дело не только в болезни. Случилось еще кое-что. О чём ты не знаешь.»
«Что такое?»
«Андрей оставил тебе половину дачи и машину.»
Наталья рассмеялась.
«Не смеши меня. Во время развода он боролся за каждую ложку. Его адвокат придирался к каждому пункту нашего брачного договора.»
«Я знаю», — Ксения опустила глаза с виноватым видом. «Но после диагноза он изменил завещание. И…» — она замялась, — «есть ещё одно условие. Он может передать это только лично. Это обязательное условие.»
«Ты хочешь, чтобы я пошла к нему?» — внутри Натальи поднялась волна негодования. «После всего, что было?»
«Я знаю, как это звучит», — Ксения подняла руки, будто защищаясь. «Но есть ещё одна причина, почему я здесь. Дима.»
Наталья напряглась. После развода родителей их сын отказался разговаривать с отцом. Узнав об измене, он встал на сторону матери. Несмотря на попытки Андрея восстановить отношения, Дима был непреклонен.
«Что с Димой?»
«Андрей хочет помириться с ним. До того как…» — Ксения не договорила, но Наталья поняла.
«Прежде чем он умрёт», — мысленно закончила она.
Тяжёлая тишина повисла в комнате. Наталья подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Дождь усилился, забарабанив по подоконнику.
«У него осталось мало времени», — тихо сказала Ксения. «Врачи говорят — может быть, шесть месяцев. Может, меньше.»
«И ты хочешь, чтобы я уговорила Диму помириться с отцом?»
«Я хочу, чтобы ты пришла. Поговори с Андреем. А потом решай сама.»
Наталья закрыла глаза. В памяти всплыли сцены их последней встречи — крики, слёзы, упрёки. Андрей собирает вещи. Его холодные слова: «Я больше не люблю тебя, Наташа. Прости.»
«Я не знаю, смогу ли», — честно призналась она. «Я не уверена, что готова его видеть.»
«Я понимаю», — сказала Ксения, поднявшись с дивана. «Но, прошу, подумай об этом. Не ради него. Ради себя. Ради Димы.»
Три дня Наталья ходила по квартире, как зверь в клетке. Мысли об Андрее не давали ей заснуть.
В голове перебирала всевозможные варианты встречи. Несколько раз брала телефон, находила номер Ксении. Но в последний момент так и не звонила.
На четвёртый день позвонил Дима.
— Мама, ты знаешь, что происходит? — голос сына был встревожен.
— Что именно ты имеешь в виду? — спросила Наталья, хотя в глубине души уже понимала.
— Тётя Ксюша звонила. Сказала, что папа очень болен.
Наталья тяжело вздохнула. Ксения решила связаться через сына.
— Да, я знаю.
— И ты ничего не сказала? — в голосе Димы прозвучало почти обвинение.
— Я только пару дней назад узнала. Не знала, как тебе сказать.
— Он правда умирает?
Наталья крепко зажмурилась. Как объяснить взрослому сыну, что смерть бывшего мужа — это кошмар, которого она не могла себе представить даже в самые мрачные дни развода?
— Тётя Ксюша говорит, что прогноз неутешительный.
На линии повисла тишина. Наталья слышала только тяжёлое дыхание сына.
— Он хочет тебя видеть, — наконец сказала она. — Помириться.
— А ты? — вдруг спросил Дима. — Ты пойдёшь к нему?
Наталья не ожидала этого вопроса. Думала, что сын разозлится, откажется, будет настаивать на своей обиде. Но он задал ей тот самый вопрос, который она сама себе задавала все эти дни.
— Не знаю, — честно ответила она. — Я не уверена, что смогу.
— Мама, — голос Димы стал серьёзным, почти отстранённым, — ты всегда учила меня, что обиды надо отпускать. Что злость — это как яд, который пьёшь сам, надеясь, что заболеет другой.
Наталья слабо улыбнулась. Это была её любимая поговорка.
— Ты прав, — мягко сказала она. — Но одно дело говорить, другое — сделать.
— Давай пойдём вместе, — предложил Дима. — Я возьму выходной. Заберу тебя и поедем.
Наталья почувствовала, как к горлу подступили слёзы. Её мальчик, её сын. Он всегда её защищал. Теперь он предлагал сделать с ней то, на что она сама не решалась.
— Хорошо, — наконец согласилась она.
На следующий день они стояли у двери. Андрей переехал сюда после развода. Продал их трёхкомнатную квартиру и купил это маленькое жильё.
— Готова? — спросил Дима у матери.
Наталья кивнула, и Дима нажал на звонок.
Ксения открыла дверь. Увидела их обоих и не смогла сдержать вздох облегчения.
— Вы всё-таки пришли. Оба.
Она впустила их. В квартире пахло лекарствами и ещё чем-то—тем особым запахом, который всегда стоит в домах, где тяжело болеют. У Натальи сжалось сердце.
— Он в спальне, — тихо сказала Ксения. — Он только что проснулся. Врач был утром, сейчас ему немного лучше.
Они прошли по короткому коридору. Дима крепко сжал руку матери, и Наталья не понимала, поддерживает ли она сына или он — её.
Андрей лежал в кровати, опершись на подушки. Наталья едва его узнала: лицо было измождено, глаза запали, кожа приобрела сероватый оттенок. Сильный, подтянутый Андрей, которого она помнила, теперь был лишь тенью.
Он увидел свою бывшую жену и сына и попытался улыбнуться, но его губы только болезненно дернулись.
— Наташа, — прохрипел он. — Дима. Вы пришли.
Наталия молча посмотрела на бывшего мужа. Все слова, которые она подготовила, вдруг исчезли из головы.
— Привет, — наконец смогла сказать Наталья.
Дима остановился у двери. Его взгляд блуждал по комнате, избегая отца.
— Пожалуйста, садитесь, — Андрей указал на стулья у кровати. — Спасибо, что пришли.
Наталья осторожно села. Дима остался стоять, но сделал шаг вперёд.
— Как ты? — спросила Наталья, понимая, насколько глупо это звучит.
Андрей слабо улыбнулся.
Бывали дни и получше. Врачи говорят, что новый курс химиотерапии может помочь, но чудес не обещают.
В комнате повисла тишина. Наталья изучала бывшего мужа, едва узнавая этого хлипкого человека перед собой. Это был тот самый мужчина, с которым она прожила тридцать лет.
— Дима, — повернулся Андрей к сыну, — я так рад тебя видеть.
— Мама сказала, что ты хотел поговорить, — резко ответил Дима.
— Да, — Андрей попытался выпрямиться, морщась от боли. — Я хотел извиниться. Перед вами обоими.
Наталья вздрогнула. За все годы брака она не помнила, чтобы Андрей когда-либо извинялся первым.
— Я был эгоистичен, — продолжил он. — И трус. Мне следовало поговорить с тобой, Наташа. Быть честным о том, что происходило. А не сбегать.
— Почему ты делаешь это сейчас? — горечь в голосе Натальи была явной. — Потому что ты заболел?
Андрей покачал головой.
— Нет. Я думал обо всём этом ещё до болезни. Лариса ушла от меня за месяц до диагноза, — грустно улыбнулся он. — Она сказала, что я слишком живу прошлым. Нашим прошлым, Наташа.
Дима фыркнул.
— Так теперь ты решил всё исправить?
— Нет, сынок. Сейчас уже ничего не исправить, — Андрей посмотрел на сына с глубокой печалью. У Натальи сжалось сердце. — Но я хотя бы могу попросить прощения.
— Так зачем ты хотел нас видеть? — спросила Наталья, вспоминая слова Ксении о наследстве.
Андрей указал на тумбочку.
— Там папка. Возьми её.
Наталья протянула руку и взяла коричневую папку. Внутри были документы.
— Я оформил дачу на вас, — сказал Андрей. — И машину тоже. Вам всегда нравилось это место.
— Я не за этим пришла, — резко сказала Наталья. — Мне не нужно твоё…
— Я знаю, — перебил её Андрей. — Знаю, что ты пришла не за этим. Но я хочу, чтобы это у тебя было. Как напоминание о годах, когда мы были счастливы.
Наталья опустила глаза. Дача на Волге — маленький домик с террасой, где они провели столько летних вечеров. Где Дима учился плавать. Где они сажали яблони, которые теперь, наверное, уже большие.
— Там ещё есть письмо, — добавил Андрей. — Для тебя. И для Димы.
Наконец, Дима подошёл ближе.
«Папа», — тихо сказал он, и Наталия услышала в этом одном слове и вопрос, и боль, и прощение одновременно.
Андрей протянул руку, и после короткого колебания Дима взял её.
— В последнее время я был плохим отцом, — сказал Андрей. — Но я всегда тебя любил. И я горжусь тобой.
Наталия увидела, как губы её сына начали дрожать. Он наклонился и крепко обнял отца. Андрей закрыл глаза, по щеке скатилась одна слеза.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, — вдруг сказал Дима.
— И я не хочу, — ответил Андрей. — Просто помни, я вас обоих любил.
Он повернулся к Наталии:
— Мы прожили вместе тридцать лет. Это была хорошая жизнь, правда?
Наталия кивнула.
— Я бы хотел всё изменить, — продолжил Андрей. — Вернуться на пять лет назад и поступить иначе. Но время нельзя повернуть назад.
— Нет, нельзя, — согласилась Наталия.
Она встала и подошла к кровати. Она посмотрела в глаза мужчине, которого когда-то любила больше жизни. Тому, кто стал отцом её ребёнка. С тем, с кем она разделила три десятилетия радости и горя.
— Я прощаю тебя, — просто сказала она.
Андрей взял её за руку.
— Спасибо, — прошептал он.
Когда они вышли из квартиры, уже наступила ночь. Дима молча шёл, засунув руки в карманы. Наталия прижимала к груди папку с документами.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она сына.
— Не знаю, — честно ответил он. — Странно. Грустно. Но одновременно… будто стало легче.
Наталия кивнула. Она чувствовала то же самое. Казалось, что тяжёлый груз, который она носила всё это время, вдруг исчез.
— Мы ещё придём? — спросил Дима.
— Да, — Наталия взяла сына за руку. — Мы обязательно вернёмся.
Через неделю они пришли снова. Потом ещё раз — через две недели. Андрей постепенно слабел, но каждый раз встречал их с улыбкой.
Андрей тихо ушёл во сне в начале декабря. Наталия и Дима были с ним в последние дни.
В тот день Ксения стояла рядом с Наталией. Они держались друг за друга.
— Спасибо, что тогда пришла, — сказала Наталия, когда всё было кончено.
— Это ты его спасла, — ответила Ксения. — Ты и Дима. Он ушёл спокойно.
Этой весной, впервые после развода, Наталия поехала на дачу. Яблони, которые они с Андреем когда-то посадили, действительно выросли высокими. Она стояла на террасе, глядя на реку. Жизнь продолжалась. И она тоже.