– Отлично, что ты предложил раздельные финансы. Тогда я просто оставляю при себе всё своё.

Когда муж за ужином отодвинул тарелку с таким видом, словно я подала ему не котлеты по-киевски, а повестку в суд, я поняла: сейчас будет программная речь. Сергей поправил салфетку, прокашлялся и, глядя куда-то сквозь меня — видимо, в свое светлое капиталистическое будущее, — произнес: — Лара, я тут посчитал. Наш бюджет трещит по швам из-за … Read more

Родня мужа привыкла приезжать к нам на дачу без предупреждения — «на баньку». В этот раз они даже разуться не успели, как всё стало ясно.

Каждую субботу мой загородный дом превращался в филиал санатория, захваченный группой цыган-интеллигентов. Ровно в четырнадцать ноль-ноль у ворот тормозила вереница машин. Из недр старенькой «Тойоты» величаво, выплывала Клавдия Викторовна — моя свекровь. За ней, как шлейф, тянулась свита: золовка Жанна с мужем Антоном, троюродный брат Семён с вечно жующей женой Людой. Они ехали «на баньку». … Read more

— Я вернулся и готов тебя простить — но ухмылка сползла с лица мужа, когда он увидел на вешалке чужое мужское пальто и шапку — Ты что творишь?! — Андрей влетел в прихожую, едва не сорвав дверь с петель. Марина даже не вздрогнула. Стояла у зеркала, поправляла серьги — те самые, жемчужные, которые он подарил на десятилетие свадьбы. Три года назад. За полгода до того, как хлопнул дверью. — Чье это барахло? — он ткнул пальцем в темно-синее кашемировое пальто на вешалке. Пальто висело на его крючке. На ЕГО месте. — Здравствуй, Андрей, — Марина наконец повернулась. — Ты бы позвонил сначала. Он ушел красиво. Театрально. С монологом про «ты меня не понимаешь» и «мне нужен воздух». Марина тогда молча смотрела, как он швыряет вещи в чемодан. Не плакала. Не умоляла. Просто стояла, прислонившись к дверному косяку, и ждала, когда он наиграется. Не дождалась. Полгода — это много или мало? Достаточно, чтобы понять: Алина, та самая «просто коллега», пахнет не так. Смеется не так. И борщ у нее — столовская бурда, а не как у Маринки, с черносливом и секретной ложкой аджики. Андрей вернулся в воскресенье. Специально выбрал момент — знал, что жена дома. Купил ее любимые тюльпаны. Репетировал речь в машине. «Я был дураком. Прости. Давай начнем сначала». Дверь открыл своим ключом. Торжественно. С улыбкой победителя. И замер. Мужская шапка — серая, вязаная — лежала на полке. Рядом с его старой бейсболкой, которую Марина почему-то не выбросила. А пальто… Пальто было дорогое. Явно не из масс-маркета. С запахом незнакомого одеколона — древесного, терпкого. — Кто здесь? — голос предательски дрогнул. — Гость, — Марина пожала плечами. — Ты же сам говорил — мне нужно развеяться. Вот я и… — Развеялась?! Он схватил пальто, швырнул на пол. Топнул ногой, как обиженный ребенок. — Где он? Я его… — Ты его — что? — Марина подняла бровь. — Ударишь? Вызовешь на дуэль? Андрей, тебе сорок три года. Хватит устраивать цирк. Она наклонилась, подняла пальто, аккуратно отряхнула. Повесила обратно. На его крючок. В кухне горел свет. Пахло кофе и корицей — Маринка всегда добавляла корицу в выпечку. Андрей шел по коридору, как на эшафот. Сердце колотилось где-то в горле. За столом сидел мужчина. Седой, худощавый, лет шестидесяти. В клетчатой рубашке и домашних тапочках. Маринкиных тапочках — тех, что она покупала для гостей. — Познакомься, — Марина прошла мимо, села напротив незнакомца. — Это Виктор Сергеевич. Мой отец. Андрей застыл в дверях. — Какой еще отец? У тебя нет… — Не было, — она отхлебнула кофе из его любимой кружки, с надписью «Лучший муж». — Двадцать восемь лет не было. А теперь есть. Виктор Сергеевич смотрел на Андрея без симпатии. Изучающе. Как смотрят на таракана, прежде чем решить — давить или выпустить. — Так вот ты какой, — сказал он наконец. — Герой-любовник. — Я не… — Ты бросил мою дочь ради какой-то девки. Полгода не звонил. Не интересовался, жива ли она. А теперь приперся с цветами, — он кивнул на тюльпаны, которые Андрей все еще сжимал в руке. — И думаешь, этого достаточно? — Папа, — Марина положила ладонь на его руку. — Мы разберемся сами. — Да какой он тебе папа?! — Андрей швырнул букет на стол. Тюльпаны рассыпались, один упал в чашку с кофе. — Ты же рассказывала — он ушел, когда тебе три года было! Двадцать восемь лет ни слуху ни духу, а теперь явился?!… Продолжение чуть ниже в первом коменте

— Ты что творишь?! — Андрей влетел в прихожую, едва не сорвав дверь с петель. Марина даже не вздрогнула. Стояла у зеркала, поправляла серьги — те самые, жемчужные, которые он подарил на десятилетие свадьбы. Три года назад. За полгода до того, как хлопнул дверью. — Чье это барахло? — он ткнул пальцем в темно-синее кашемировое … Read more

Мамина каша…

В голодном 47-м мне исполнилось 7 лет. А в июне родилась сестричка Катя. От истощения у мамы пропало молоко. Но мир не без добрых людей. Раздобыла мама где-то манной крупы, молока, порошочек сахарина и сварила для младенца жиденькую кашку. Наполнила стеклянную бутылочку и поставила на подоконник охладиться. Дождавшись, когда мама вышла из комнаты, я набросился … Read more

Свекровь решила устроить мне публичный урок. Но она зря позвала зрителей.

— Варя, убери это лицо. У нас прямой эфир через час, а ты выглядишь так, будто только что корову подоила, — Артём поправил идеально белый манжет и поморщился, глядя на моё отражение в зеркале прихожей. Я молча поправила воротник блузки. «Корову» я не доила уже лет пятнадцать, с тех пор как уехала из родной деревни … Read more

Свекровь преподнесла «подарок» на новоселье. А потом кричала: «Не позорь семью!»

Наше новоселье напоминало коронацию. Свекровь, Светлана Петровна, вошла в нашу новую «двушку» как проверка из налоговой — величественно и с явным намерением пересчитать мои нервы поштучно. За ней мой муж Илья с выражением лица счастливого спаниеля, а замыкали процессию золовка Юля и её муж Витя. Витя нес коробку так бережно, словно там лежал не бытовой … Read more

— Она замки сменила и сказала, что я тут никто! — визжала свекровь в трубку

— Серёжа, забери меня отсюда! Она замки сменила и сказала, что я тут никто! — голос Людмилы Павловны дрожал и срывался на визг. Она стояла у подъезда пятиэтажного дома на улице Садовой, прижимая к уху телефон одной рукой и вцепившись в ручку дорожной сумки другой. Холодный октябрьский ветер трепал полы её плаща, но женщина этого … Read more

Я – отчим…

Когда мне было около года, мои мама и папа развелись. Дела давно минувших дней… Мама очень быстро, если не сказать сразу, вышла замуж и моим “папой” стал другой дядя. Нет, мой отец, настоящий отец, всегда был рядом. Я об этом писал в предыдущем посте, но сейчас не о нем. Помню как мама “воспитывала” меня ремнем, … Read more

Бывший муж увидел на рынке за прилавком: долго смеялся – но смех прекратился как только подошла спутница в шубе

Мороз в тот день стоял злой. Не просто щипал щёки, а пробирал до костей, забирался под пуховик, который давно уже не грел как следует. Наташа, моя соседка по прилавку, ушла греться в подсобку к мужикам-грузчикам, а я осталась. Осталась, потому что боялась, что уйди я — и в эту минуту кто-нибудь подойдёт. А подходить никто … Read more

Объявление для бабушки

Вовка торчал в этом компьютерном клубе постоянно. Спасался бегством из дома. Вовке было 12, говорят переходный возраст. Вот только у кого он переходный? Похоже – у его родителей. Они без конца выясняли отношения, и тихо, и с громкими криками, перессорились со всеми соседями, ругались с начальством на работе, как два сверла сверлили бабушку и гоняли … Read more