Оксана поставила телефон на зарядку и только тогда заметила, что улыбается. Иногда хорошие новости проникают в сердце раньше, чем до них доходит разум. Премия пришла в конце октября — неожиданно, хотя она ее заслужила. Проект тянулся восемь месяцев, и никто толком не считал переработки. Теперь бухгалтерия перевела сумму, с которой наконец стало спокойно дышать.
Алексей узнал об этом вечером. Оксана сама ему рассказала, просто и без всяких церемоний. Она налила чаю и сказала: «Знаешь, я уже собрала всё, что нужно на свою часть свадьбы».
Жених выглядел таким радостным, что Оксана чуть не рассмеялась. Он встал, обнял ее, а потом долго говорил о том, что теперь можно наконец выбрать дату, заказать ресторан и позвонить фотографу. Оксана слушала и думала: Это действительно происходит.
Они оба хотели скромную свадьбу в кругу самых близких. Около тридцати гостей, хорошее место, живая музыка. Ничего вычурного и никаких длинных тостов от едва знакомых родственников. Родители Оксаны знали о планах, пожелали счастья и не вмешивались. Это Оксана особенно ценила.
С матерью Алексея всё было иначе.
Галина Юрьевна жила за городом в доме, который ей достался в наследство после смерти мужа шесть лет назад. Дом был большой и крепкий, но требовал постоянного ухода. То крыша, то трубы, то двор. Галина Юрьевна справлялась со всем сама, как могла, и каждый раз напоминала сыну, что у нее ограниченные возможности.
Алексей позвонил ей через два дня после разговора с Оксаной. Оксана не слышала их беседу — она была в другой комнате, разбирала документы. Он говорил долго, тихо. Потом вошел на кухню с каким-то странным выражением лица.
«Я рассказал маме про твою премию», — сказал он, садясь за стол.
«Зачем?» — Оксана подняла взгляд.
«Ну, она спросила, как идут дела. Само собой вышло.»
Оксана пожала плечами. Значит, само вышло. Ничего страшного.
Через неделю Алексей снова разговаривал с матерью. На этот раз Оксана что-то услышала из кухни — не слова, а интонацию. Его голос был мягким и осторожным, будто он знал, что разговор будет сложным.
Алексей вернулся и сел напротив неё. Он помолчал.
«Мама говорит, что мы могли бы отложить свадьбу», — наконец сказал он.
Оксана поставила кружку.
«Что ты имеешь в виду?»
«Ну… ремонт в её доме остановился. У неё закончились деньги на полпути. Она думала, мы могли бы помочь.»
«Чем именно?» — спокойно спросила Оксана, потому что всё ещё не понимала.
«Ну… твоей премией. Временно.»
Оксана молча смотрела на него. Затем медленно кивнула, как бы проверяя, правильно ли она поняла.
«Значит, она хочет, чтобы я отдала деньги, которые копила на свадьбу, на ремонт её дома.»
«Не отдать ей», — Алексей поморщился. — «Помочь. Временно. Она вернёт.»
«Алексей, я копила эти деньги на свадьбу. Мы договорились, что оплатим всё сами. Я работала над этим проектом больше шести месяцев.»
«Я понимаю». Он опустил глаза на стол. «Мама говорит, работа встала, строители ждут, у неё нет денег. Ей неудобно просить, но…»
«А как должна чувствовать себя я?» — перебила Оксана. Голос её вышел тише, чем она хотела. — «Как мне к этому относиться?»
Алексей не ответил. Он смотрел мимо неё. Оксана встала, налила себе стакан воды и выпила его у раковины. Молчание затянулось.
«Я не дам ей деньги», — наконец сказала Оксана. — «Это не обсуждается.»
Алексей кивнул — настолько едва, что это было едва заметно. Она не могла понять, согласен ли он или просто услышал.
Прошло два спокойных дня, и Оксана почти решила, что вопрос закрыт. Но затем Галина Юрьевна позвонила ей напрямую — на телефон Оксаны, хотя раньше звонила только сыну.
«Здравствуйте, Оксанка», — сказала будущая свекровь тёплым, почти ласковым голосом. — «Хотела поговорить лично, без посредников. Ты занята?»
«Нет. Говорите.»
«Я понимаю, Лёша толком не объяснил. Он всегда мямлит», — тихо рассмеялась Галина Юрьевна. — «Не думай, что я прошу подарок. Просто одолжи мне немного на пару месяцев. Полдома разворочено, рабочие всё бросили недоделанным. Всё встало. Ты понимаешь?»
«Понимаю», — сказала Оксана. — «Но я копила эти деньги на определённую цель. На свадьбу.»
«Но свадьба же не завтра!» — Галина Юрьевна звучала почти радостно. — «Ты не можешь немного подождать? Ты молодая. У тебя всё впереди. А у меня крыша недоделана, в одной из комнат торчат трубы, а скоро зима.»
«Я понимаю, что у вас сложная ситуация», — ответила Оксана. — «Но я давно распределила свои расходы. Я не готова менять эти планы.»
Наступила пауза.
«Значит, ты отказываешь», — сказала Галина Юрьевна. Тон тут же изменился — ещё не злой, но уже без прежней теплоты.
«Да.»
Галина Юрьевна коротко попрощалась и повесила трубку.
Оксана положила телефон и посмотрела в окно. На подоконнике стояли горшки с травами — базилик, мята, еще что-то. Одному из них давно требовался полив, но Оксана всё забывала. Почему-то сейчас она это заметила.
В тот вечер Алексей почти не разговаривал. Он ел молча, уткнувшись в телефон. Оксана его не трогала. Она понимала, что ему тяжело: мать давит, а он зажат между ними. Неприятно. Но посередине можно стоять по-разному.
На третий день Галина Юрьевна пришла лично.
Оксана открыла дверь и увидела будущую свекровь на пороге — в пальто, с большой сумкой. Она выглядела так, будто решила всё решить прямо сейчас. За ней стоял Алексей — он явно знал, что мать придёт, но по какой-то причине не предупредил Оксану.
«Добрый день», — спокойно сказала Оксана, давая им пройти.
Галина Юрьевна вошла в прихожую, огляделась и повесила пальто без приглашения.
«Проходите в гостиную», — сказала Оксана. — «Чаю хотите?»
«Не надо чаю». Галина Юрьевна прошла в гостиную и села в кресло. — «Я пришла, чтобы мы могли поговорить по-человечески. Надеюсь, ты не против.»
«Пожалуйста.» Оксана села на диван. Алексей стоял в дверях, скрестив руки.
«Оксана,» — начала Галина Юрьевна. Её голос теперь был иным — не ласковым, как по телефону, и не сердитым. Просто прямым. — «Лёша говорил мне, сколько у тебя премия. Я понимаю, это твои деньги. Но я прошу понять мою ситуацию. Ремонт в доме остановлен на полпути. Строители ждут больше месяца. К весне я верну, у меня найдётся способ. Но сейчас мне нужна помощь.»
«Я вас услышала», — сказала Оксана. — «Вы уже объясняли всё по телефону.»
«Ты не хотела слушать по телефону.»
«Я выслушала всё, что вы сказали. И ответила.»
Галина Юрьевна положила руки на колени и выпрямилась.
«Ты же понимаешь, что я мама Лёши? Я его семья?»
«Понимаю.» Оксана не добавила ничего.
«Тогда почему ты отказываешься помочь? Мы ведь не чужие.»
«Галина Юрьевна, деньги, о которых речь, — это мои сбережения на свадьбу с Алексеем. Мы планировали жениться в ближайшие месяцы. Для этого они и были.»
«Какая свадьба?» — всплеснула руками Галина Юрьевна. — «Полдома разрушено! Рабочие всё разобрали, теперь всё стоит! Мне что, зимой жить в полуразобранном доме?»
«Это ваш дом», — спокойно ответила Оксана. — «И ваш ремонт. Мне жаль, что вы в такой ситуации, но это не повод менять наши с Алексеем планы.»
Галина Юрьевна повернулась к сыну.
«Лёша, скажи что-нибудь. Объясни ей, что так не поступают.»
Алексей молчал. Он смотрел в пол, сжимая рукав.
«Оксана», — наконец тихо сказал он, — «может, мы всё же могли бы… найти способ? Только временно.»
Оксана долго смотрела на Алексея. Потом перевела взгляд на Галину Юрьевну, затем снова на него.
«Что значит “временно”? Ты хочешь, чтобы я вложила заработанные деньги в дом, который ко мне не имеет отношения, ждала, когда их вернут — и заодно перенесла свадьбу?»
«Ну, можно поменять дату», — пожал плечами Алексей, не глядя на неё. — «На полгода. Это не конец света.»
«Нет», — твёрдо сказала Оксана.
Галина Юрьевна встала с кресла.
«Ну хорошо», — сказала она. В её голосе больше не было мягкости и попытки понять. — «Объясню просто. Ты заработала эти деньги, да. Но ты выйдешь за моего сына. Значит, его семья станет твоей. А когда у семьи проблема, порядочный человек не отказывается. Порядочный человек помогает.»
«Я сама заработала премию», — спокойно ответила Оксана. — «И потрачу её по назначению. На нашу свадьбу.»
«На какую свадьбу?» — снова всплеснула руками Галина Юрьевна. — «Ремонт в моём доме заморожен! Комнаты без потолков, торчат трубы, строители ждут! А ты всё про свадьбу?»
«Да, на свадьбу», — сказала Оксана. — «Потому что мы с Алексеем так решили, и я собирала деньги на это. Я не собираюсь менять решение.»
Галина Юрьевна резко повернулась к сыну, почти обвинительно, как будто в происходящем виноват он.
«Лёша, ты слышал, что говорит твоя невеста?»
Алексей медленно отошёл от двери, сел на диван — не рядом с Оксаной, а на другом конце. Потёр переносицу.
«Оксана», — осторожно начал он, — «я понимаю, что для тебя это неприятно. Но мама права: с домом срочно. А свадьба… свадьба подождёт. Полгода ничего не изменят.»
«Алексей», — сказала Оксана, — «твоей маме ничего не полагается с моей премии. Ни по закону, ни как-то ещё. Это деньги, которые я заработала на работе.»
«Никто не говорит, что они не твои», — пожал плечами Алексей. — «Но мы станем семьёй. Семьи помогают друг другу.»
«Мы ещё не семья. И даже если бы были, это не значит, что я должна платить за чей-то ремонт.»
«Чей-то?» — Галина Юрьевна подняла голову. — «Это же дом Лёши! Он там вырос! Это и его дом!»
«Это ваш дом, Галина Юрьевна», — ответила Оксана. — «Он оформлен на вас. Это ваш ремонт, ваши рабочие.»
В комнате несколько секунд стояла тишина. Оксана впервые увидела на лице Галины Юрьевны такое выражение, не раздражённое, и не убеждающее — что-то более холодное.
«Ты жадная», — наконец сказала Галина Юрьевна. — «Просто жадная. Я думала, ты хорошая девушка. Лёша говорил, умная, трудолюбивая. А ты просто жадная.»
«Мама», — скривился Алексей. — «Не надо.»
«Почему нет?» — повысила голос Галина Юрьевна. — «Она отказывает помочь, когда у нас беда. Это жадность! Как это ещё назвать?»
«Я бы назвала это “мои деньги — мой выбор”,» — сказала Оксана.
«Вот!» — хлопнула Галине Юрьевна по подлокотнику. — «Мои деньги — мой выбор! Ты думаешь только о себе! Тебе всё равно, что мы встретим зиму в недоделанном доме!»
Алексей встал, подошёл к окну и отвернулся.
«Оксана», — сказал он, не оборачиваясь. — «Я прошу тебя. Не как жених. Как человек. Помоги нам сейчас. Пожалуйста.»
Оксана смотрела на спину Алексея, на его немного сгорбленные плечи. Он стоял отдельно от неё — у окна, на стороне матери. И вдруг всё стало так ясно, что не о чем было думать.
«Алексей», — тихо сказала она. — «Ты понимаешь, что просишь меня?»
«Понимаю.»
«Нет. Ты просишь меня вложить деньги, накопленные на нашу свадьбу, в дом, который ко мне не имеет отношения. И поддерживаешь свою мать после того, как она назвала меня жадной.»
Алексей повернулся. Он выглядел растерянным.
«Я не… я просто пытаюсь найти решение.»
«Ты уже нашёл,» — ответила Оксана. — «Ты решил, что моё мнение не важно.»
Галина Юрьевна снова начала говорить: об ответственности, о том, какой должна быть жена, о доме и приближающейся зиме. Слова накатывали со всех сторон, давили на Оксану. И пока она слушала, внутри что-то устало. Не спор её утомил. То, что она теперь понимала.
Она вдруг увидела впереди годы. У Галины Юрьевны опять возникнет проблема. Алексей опять будет стоять у окна. И снова появится этот вопрос: поможет она или нет? Опять ей придётся выбирать между своими планами и чьим-то ремонтом. Или чужим долгом. Или чем-то ещё.
Оксана посмотрела на обручальное кольцо. Оно было изящным, с маленьким камушком. Алексей долго его выбирал, принёс в маленькой коробочке и был немного взволнован, надевая его ей на палец. Тогда это было важно. Сейчас она просто смотрела на кольцо.
Потом сняла его.
Первым заметил Алексей. Он замер.
«Что ты делаешь?» — спросил он.
Оксана встала, подошла к нему и положила кольцо ему в руку.
«Свадьбы не будет», — сказала она. «Совсем».
Алексей посмотрел на свою ладонь, затем на Оксану.
«Ты серьёзно».
«Да».
«Из-за одного разговора?» Голос его дрогнул. «Из-за одной ссоры с моей мамой?»
«Не из-за ссоры. Из-за того, что ты сделал во время неё».
Галина Юрьевна подошла ближе. Её лицо было пунцовым, в глазах смешались злость и растерянность.
«Ты разрываешь помолвку из-за денег?» — сказала она. «Из-за какого-то ремонта? Ты вообще понимаешь, что делаешь?»
«Понимаю», — ответила Оксана. «Лучше, чем пару минут назад».
«Лёша, скажи ей что-нибудь! Она сошла с ума!»
Алексей ничего не сказал. Он посмотрел на кольцо в руке, потом поднял голову.
«Оксана, не принимай это решение сейчас, пока злишься. Пусть мама уйдёт, и мы спокойно поговорим», — сказал он.
«Мы разговариваем серьёзно уже две недели», — сказала Оксана. «По телефону и вот сегодня. Я каждый раз объясняла одно и то же. И каждый раз ты был на её стороне».
«Я не был на её стороне. Я просил тебя найти компромисс!»
«Компромисс — это когда обе стороны чем-то жертвуют. А ты просил жертвовать только меня».
Алексей сжал кольцо в кулаке.
«Не делай этого», — сказал он тихо. «Пожалуйста! Мы вместе уже три года».
«Я знаю», — сказала Оксана. И она действительно знала. Три года — это много. Но это не отменило того, что случилось за этот час в той комнате.
Галина Юрьевна всё ещё говорила. Она утверждала, что Оксана вредит себе, что нельзя так упускать шанс, что Лёша хороший парень, а невеста его не ценит. Её слова были громкими, но Оксана больше не слушала. Всё важное уже было сказано. Решающий момент наступил раньше, когда Алексей стоял у окна, просил о поддержке, но всё равно держался особняком и занял сторону своей матери.
«Я хочу, чтобы вы оба ушли», — ровно сказала Оксана, посмотрев сначала на Алексея, затем на Галину Юрьевну. «Это моя квартира».
«Мы ещё не закончили», — сказала Галина Юрьевна, выпрямившись.
«А я — закончила», — ответила Оксана и вышла в коридор.
Она открыла дверь и встала рядом с проёмом. Она не кричала и ничего не объясняла. Просто ждала.
Галина Юрьевна вышла первой. Она не попрощалась. Взяла сумку с крючка и ушла, даже не взглянув на Оксану. Алексей задержался в коридоре. Он медленно надел куртку, будто надеялся, что за эти тридцать секунд что-то изменится.
«Оксана», — сказал он на пороге, — «ты же знаешь, мама всегда такая. Это не значит, что мы не сможем построить жизнь вместе».
«Мне нужен мужчина, который стоит рядом со мной», — ответила Оксана. «А не маменькин сынок».
Алексей вышел. Дверь закрылась.
Оксана ещё некоторое время постояла в коридоре. Потом пошла в гостиную, поставила кресло на место и подняла подушку, которую Галина Юрьевна уронила во время разговора. Она налила себе стакан воды и выпила его у раковины.
Телефон лежал на столе. Через час Алексей прислал ей длинное сообщение о трёх годах вместе, о том, что она ошибается, о том, что мать была не права, но он не мог оставить её одну с её бедой. Оксана прочла его. Не ответила.
На следующий день написала Галина Юрьевна. Сообщение было коротким и сердитым. Она писала, что Оксана пожалеет, что нельзя принимать решения сгоряча, что Лёша достоин лучшего.
Оксана удалила сообщение и заблокировала номер.
Алексей ещё несколько раз звонил на той неделе. Оксана ответила один раз. Она выслушала, ничего не пообещала и попросила больше не звонить. Он перестал.
Свадьба была отменена. Деньги остались нетронутыми. Оксана открыла отдельный сберегательный счёт и перевела туда всё, что откладывала. Теперь это уже ни на что конкретное. Пусть просто лежат.
Работа шла по-прежнему. Следующий проект уже ждал — крупный, с хорошей командой. В ноябре обещали ещё квартал интересной работы. Оксана подумала об этом за утренним кофе и поняла, что ждёт этого с удовольствием, без чьих-либо просьб и ремонтов в голове.
Наконец Оксана полила базилик на подоконнике. Он ожил за несколько дней, выпрямился, с мелкими листочками и крепким приятным ароматом. Мелочь, но приятная.
Иногда Оксана думала об Алексее. Не с горечью — просто вспоминала. Как он выбирал кольцо, как нервничал. Как в первый год их отношений они ездили куда-то в октябре и поздно возвращались домой, смеясь в машине над какой-то глупостью. Всё это было по-настоящему. Но реальным был и тот момент, когда он стоял у окна и просил её уступить, не заметив, насколько сам уже уступил.
Деньги у неё остались. Свадьбы не случилось. Жизнь продолжалась спокойно, своим чередом, без чужих голосов в её коридоре.
Оксана не считала это потерей.
