Ладони Маргариты уже были влажными ещё до того, как она открыла дверь нотариуса. За запылённым фикусом сидела женщина с очками на цепочке, перелистывая бумаги так медленно, будто нарочно тянула время.
« Хорошо. Шумилова, Маргарита Андреевна. По завещанию Шумилова Петра Ильича. »
« Я не Шумилова уже двенадцать лет. Моя фамилия — Кольцова. »
« А в завещании написано Шумилова. Так написал покойный. »
Маргарита села.
Пётр Ильич умер в среду. Позвонила соседка по даче, Зинаида — та самая, что всегда говорила «знаешь, Рита» после каждого слова. Сердечный приступ, прямо в гараже, упал на капот своей старой машины, которую всегда чинил. Маргарита повесила трубку и пять минут стояла неподвижно в коридоре. Её бывший свёкор. Двенадцать лет назад он выгнал её из дома, когда узнал, что Игорь её ударил. Не сына защитил, а её. Сказал: «Рита, я больше не отец этому дураку. Забирай дочь, живи у меня в Семёновском, пока не встанешь на ноги». И полгода она с Соней действительно жила на его даче, пока не смогла снять комнату.
Услуги психолога
« Вы наследуете сорок девять процентов долей в обществе с ограниченной ответственностью “Автотехника-Плюс”. Юридический адрес — Промышленный проезд, дом 7. Распишитесь в ознакомлении. »
« Подождите. Это его автосервис? »
« Автосервис. Плюс подъемники, оборудование и два бокса, которые сдаются в аренду. Всё входит в долю. »
Маргарита смотрела на бумагу и не видела слов — она видела лицо Петра Ильича. Как он впервые приготовил ей картошку с грибами, когда она пришла знакомиться с Игорем. Как спорил с сыном из-за впустую потраченного аванса. Как на свадьбе тихо прошептал: «Рита, не бойся его. Он только кричит. Я рядом.»
« А его сын… Игорь Петрович. Что ему досталось? »
Товары для детей
« Сыну — однокомнатная квартира на улице Чехова. Завещание подписано в феврале. Всё в порядке. »
« То есть бизнес — всё это — переходит ко мне? Не к его сыну? »
« Сорок девять процентов вам. Остальные пятьдесят один — у второго учредителя, Тарасова Виктора Сергеевича. »
Маргарита взяла ручку. Подписала—уверенно, как всегда на банковских контрактах в своем бухгалтерском офисе. Вышла на улицу. Май, ещё нет тополиного пуха, но уже та летняя пыль, встающая над асфальтом перед грозой.
Её телефон зазвонил, как раз когда она садилась в автобус.
« Что ты наделала, ведьма?! »
Игорь. Голос всё тот же за двенадцать лет — на полтона выше, чем надо.
« Привет, Игорь. »
« Какой привет, я спрашиваю—ты была у нотариуса? »
« Была. »
« И подписала?! »
« Подписала. »
« Ты хоть понимаешь, что делаешь? Это папино! Это моё! Шлюха, да как ты смеешь…»
« Игорь, я кладу трубку. »
“Не смей вешать трубку! Завтра в десять приходишь в мастерскую на Промышленном. Там поговорим. Как взрослые. Не придёшь — пожалеешь, ясно?”
Она повесила трубку. Автобус тронулся.
***
Соня позвонила вечером — она училась в Петербурге, была на втором курсе политеха и обычно звонила по воскресеньям.
«Мам, Зинаида Васильевна мне написала. Сказала, дедушка умер. Это правда?»
«Правда, Соня.»
«Почему ты мне не сказала?»
«Я хотела позвонить вечером. Просто… столько дел.»
«Мам, я приеду. На выходные.»
«Не надо, Соня. У тебя скоро экзамены.»
«Мам, это же дедушка. Тот, который катал меня на велосипеде.»
Маргарита замолчала. Дочь почти не помнила отца, но помнила Петра Ильича. Как он, когда ей было три, водил её в гараж смотреть на ремонт машин. Как покупал мороженое в вафельном стаканчике и говорил: «Соня, ты самая лучшая. Самая-самая.»
«Приходи, раз так,» — сказала Маргарита. — «Но только в субботу. Завтра… мне предстоит трудный разговор.»
«С папой?»
«С ним.»
«Мам. Ты же не собираешься… ну, мириться или что-то такое?»
«Соня, не глупи.»
***
Промышленный проезд начинался сразу за железнодорожными путями, где город переходил в складские ангары, шиномонтажки и гофрированные заборы. Маргарита приехала на такси — у неё никогда не было машины, она ей не была нужна.
Автосервис представлял собой два ремонтных бокса и одноэтажную пристройку с вывеской «Автотехника-Плюс». Краска облезла по углам, а буква «А» висела набок.
Внутри пахло соляркой, резиной и, странно, кофе. У дальнего подъёмника стоял мужчина в синем комбинезоне, склонившись над мотором. Широкие плечи, седеющие волосы, выраженные лопатки. Маргарита около десяти секунд всматривалась, стараясь понять, что её зацепило. Потом он обернулся.
Игорь.
Уже не директор, не владелец и не «бизнесмен», как когда-то называл себя, прося снизить алименты. Просто механик в комбинезоне, с чёрной мазью на щеке и гаечным ключом в руке.
— Ты пришла, — сказал он.
Его голос больше не был таким, как вчера по телефону. Он стал тише, глуше.
Из боковой двери вошёл коренастый мужчина лет шестидесяти, в свитере и джинсах. Лысеющий, с рыжими усами-ершиком.
— Маргарита Андреевна? Тарасов. Виктор Сергеевич. Партнёр покойного.
Она пожала протянутую руку. Рука была шершавая, в мозолях.
— Пойдёмте в офис. Игорь, ты тоже. Но сперва помой руки.
Офис был маленькой комнатой три на четыре метра, с письменным столом и старым компьютером с пожелтевшим монитором. На стене висел календарь Лады-Калины. Тарасов сел за стол, Маргарита — на кресло напротив, Игорь — у двери, на табуретке.
— Вот как обстоят дела, — начал Тарасов. — Долго тянуть не буду. Петя, царство ему небесное, оставил вам долю. Сорок девять процентов. Поступил правильно.
— Виктор Сергеевич…
«Погоди, Игорь. Дай я закончу. Маргарита Андреевна, у нас дела идут не очень. Петя взял кредит ещё в декабре, заложил наше оборудование. Три миллиона восемьсот тысяч. Он хотел открыть новую малярную. Деньги потрачены. Начали обустраивать, потом в марте Петя заболел, оказался прикован к кровати. Один я не справляюсь. Мы уже два месяца просрочили платежи.»
«Сколько?»
«Двести двадцать тысяч пени уже набежало, плюс основной долг. Если до пятнадцатого июня не заплатим хотя бы триста тысяч, банк подаст в суд. Заберут оборудование. А без него наш цех — просто пустые стены.»
Маргарита кивнула, уже просчитывая в уме.
«А как насчёт субсидиарной ответственности?»
Тарасов посмотрел на неё внимательнее.
«Вы юрист?»
«Бухгалтер. Главный бухгалтер. Семнадцать лет.»
«А, понятно. Значит, понимаешь. Если окажется банкротство и докажут, что плохо управляли, могут и на личное имущество покуситься. У меня одна квартира, на жену записана. А у тебя?»
«Однушка, ещё ипотеку плачу. Девять лет осталось.»
«Вот видишь.»
Игорь молча сидел. Руки грязные, чёрные от масла. На правом запястье старые часы «Победа» — от его отца. Пётр Ильич всегда такие носил.
«Но почему», — спросила Маргарита у Тарасова, хотя смотрела на Игоря, — «почему он не оставил свою долю сыну? Его сын тут работает.»
Тарасов прокашлялся.
«Маргарита Андреевна, давайте без обиняков. Игорь тут механик третьего разряда. Он хороший механик, спору нет. Но в декабре Петя мне прямо сказал: „Витя, если со мной что-то случится, не отдавай Игорю мою долю. Он всё пропьёт за полгода, а ты останешься ни с чем.“ Я с ним согласился. Потому что уже в 2018 у нас было… ну, был случай. Когда Игорь взял деньги из кассы… подробности не будем.»
«Папа, не лезь», — пробормотал Игорь.
«Я тебе не отец, я был партнёром твоего отца по бизнесу. И держу слово, данное ему. Это обещание — не подпускать тебя к управлению.»
Маргарита посмотрела на бывшего мужа и попыталась понять, что чувствует. Десять лет назад она бы чувствовала триумф. Теперь — нет. Теперь она просто видела сорокапятилетнего мужчину, с сединой на висках, в чужой рабочей одежде. И не чувствовала ничего.
Услуги психолога
«Виктор Сергеевич. Чего вы от меня хотите?»
«Я хочу, чтобы мы вместе на общем собрании приняли решение о рефинансировании. Я знаю человека в другом банке, там условия лучше. Без двух подписей двигаться дальше нельзя. И ещё — сорок девять процентов — это много. Я готов купить у тебя тридцать процентов по рыночной цене. Это примерно девятьсот тысяч. Девятнадцать оставишь себе, если выберемся — будут дивиденды.»
«А если не выберемся?»
«Тогда все потеряем.»
***
Игорь догнал её у выхода. Она только ступила во двор—воздух густой от пыли и запаха раскалённого асфальта—когда он схватил её за локоть.
— Подожди.
— Игорь, отпусти мою руку.
Он отпустил. Стоял и тёр щёку, ещё сильнее размазывая чёрную метку.
— Послушай. Я… я вчера разозлился по телефону. Прости.
— Извинения приняты.
— Подпиши бумаги и уходи отсюда—это не твоё место.
Она остановилась. Повернулась к нему.
— Что ты сказал?
— Ты меня слышала. Подпиши рефинансирование и уходи. Отдай мне свою долю. Поступи правильно. Я заплачу потом, когда всё уладим. Это папино, это моё. Ты здесь вообще ни при чём.
— Игорь.
— Что, Игорь? Ты двенадцать лет к нему не приезжала, а теперь, когда он умер, ты объявилась?
— Я не приезжала, потому что ты сказал, что убьёшь меня, если я вернусь.
— Я был пьян.
— Ты всегда был пьян.
Он замолчал. Подошёл ближе. Маргарита почувствовала запах—моторное масло, пот и что-то резкое, лекарственное.
— Рита. Пожалуйста, я по-человечески тебя прошу. У меня ничего нет, кроме этой работы. Виктор держит меня только из жалости. Если ты придёшь—со своей бухгалтерской дотошностью—он меня уволит. Он давно этого хочет.
— Почему ты вообще работаешь механиком? Ты ведь никогда им не был.
— Кем я был, Рита? Кем? Менеджером по продажам в обанкротившейся фирме. Потом работал таксистом. Потом папа сжалился и взял меня к себе. Дал третий разряд. Научил всему с нуля, в сорок три года.
Она посмотрела на него и подумала: вот человек, которого она боялась пятнадцать лет. От которого пряталась с ребёнком. А теперь он здесь, в рабочей одежде, просит о помощи.
— Игорь, я подумаю.
— Что значит — подумаешь?
— Именно это. Завтра приду с ответом.
***
Соня уже была дома—она приехала на день раньше, ночным поездом. Она сидела на кухне в халате и ела пельмени из миски.
— Мам, как всё прошло?
Маргарита села напротив неё. Её дочь была высокая, тёмные волосы собраны в пучок. Её глаза—глаза деда—серые с оттенком зелёного.
— Соня, дедушка оставил мне долю в автосервисе.
— Тебе?
— Мне.
— А папе?
— Папа получил квартиру.
Сними себе жильё
Соня медленно жевала.
— Мам, почему это тебе досталось?
— Потому что твой папа… не справился бы. Дед боялся, что он всё пропьёт.
— А.
Соня поставила миску. Смотрела в стену.
— Мам, я могу его увидеть? Папу.
— Можешь. Он работает в сервисе. Механиком.
— Механик? Но он говорил, что у него свой бизнес, что-то с грузоперевозками…
— Соня, он многое говорил. По телефону. Когда раз в год звонил тебе на день рождения.
Соня молчала.
— Мам, я не хочу его видеть. Думала, хочу. Но теперь… нет.
Маргарита взяла её за руку.
***
На следующее утро она снова поехала в Промышленный район. На этот раз не на такси, а на маршрутке — сорок минут с пересадкой. В офисе Тарасов и Игорь уже были на месте. Игорь был в чистой клетчатой рубашке, явно переоделся к её приходу. Без рабочей одежды он выглядел ещё хуже — худой, потерянный, с серой шеей.
— Виктор Сергеевич, — сказала Маргарита, садясь. — Я согласна на рефинансирование. Подпишу всё, что нужно.
Тарасов выдохнул так сильно, что стул заскрипел.
— Спасибо. Маргарита Андреевна, вы…
— Подождите. Я не закончила. Я не продам свою долю. Сорок девять процентов — мои.
Игорь поднял голову.
— Мои, — повторила она. — Пётр Ильич оставил их мне. И я знаю почему.
— Почему?
— Потому что он мне доверял. А я доверяла ему — да. И потому что я бухгалтер. Я буду приходить раз в месяц проверять отчёты. Не из жадности. А потому что этого он хотел.
Тарасов кивнул.
— Хорошо. Приходи раз в месяц. Но… что с Игорем?
Маргарита посмотрела на бывшего мужа.
Услуги психолога
— Игорь работает механиком. Пусть продолжает работать. Виктор Сергеевич, переведите его в четвертый разряд, если пройдёт аттестацию. Используйте мои будущие дивиденды, если они будут, чтобы покрыть это.
— Рита, — сказал Игорь. — Мне твои подачки не нужны.
— Это не подачка. Это то, чего хотел твой отец. Тогда, на даче, в 2012 году, он сказал мне: «Рита, Игорь не выдержит свободы. Ему нужен кто-то рядом, чтобы удержать. Иначе он собьётся». Я тогда не поняла. А теперь понимаю. Твой отец был рядом с тобой. Теперь никого не осталось. Пусть этим займётся Виктор Сергеевич. Раз он согласен.
Игорь молчал. Тарасов тоже.
— И ещё одно, — сказала Маргарита. — Соня хочет, чтобы на могиле был порядок. Камень, оградка — это за мной. Я всё сделаю на свои деньги. Но на похоронах… Игорь, ты должен быть там. Не в рабочей одежде. В костюме. У тебя вообще есть костюм?
— Есть.
— Хорошо. В костюме.
Она встала. Тарасов подал ей бумаги, и она их подписала. Потом она вышла во двор.
Маршрутка опаздывала. Маргарита ждала на остановке, достала воду из сумки, открутила крышку, сделала глоток, закрыла и убрала обратно. Достала телефон и набрала Соню.
— Соня, я еду домой. Зайду в магазин, куплю мяса. Поужинаем.
— Мам, как ты?
— Всё нормально, Соня.
— А с папой что?
— С папой ничего. Он на работе.