Катя бросила одежду в стиральную машину. Её руки дрожали, и тупая пульсация била в висках. Сеня стоял в дверях ванной, смотрел на жену с тем же растерянным выражением лица, которое сводило её с ума каждый раз.
«Маме плохо», — повторил он в третий раз меньше чем за минуту. — «Я не могу просто её бросить.»
«Твоя мать никогда не бывает в порядке!» — сказала Катя, захлопнув дверцу стиральной машины. «В понедельник у неё сердце, в среду голова, в пятницу давление. А потом, чудесным образом, в субботу у неё вдруг хватает сил объяснять мне, как убирать её ванную!»
«Она пожилая.»
«Ей шестьдесят три! Моей матери столько же, и она прекрасно справляется одна! Знаешь, когда я последний раз была у своих родителей? Месяц назад! И знаешь почему? Потому что каждую субботу мы мчимся к твоей матери, и стоит нам приехать, она тут же чудесным образом выздоравливает и начинает раздавать приказы!»
Сеня побледнел. Обычно, когда он так бледнел, Катя останавливалась. Но сегодня она не могла.
«Ты понимаешь, что твоя мать для меня ничего не значит, и я не собираюсь больше ей служить? Думаешь, ей нужна помощь — иди сам убирай ей ванную!»
«Катя…»
«Не называй меня Катя!» — повернулась она к нему, глаза горели. — «Пять лет! Пять лет я туда езжу каждую субботу. Убираю, готовлю, слушаю, как она говорит мне, какая я отвратительная хозяйка. А она лежит на диване с видом жертвы, вздыхает: ‘Ой, сердце… ой, голова…’ Только я что-то не так вытру — тут же сил хватает вскочить и показать, как надо!»
«Она просто привыкла всё делать по-своему…»
«По-своему?» — Катя горько рассмеялась. «В прошлую субботу я три часа убирала её кухню. Три часа, Сеня! Потом приготовила борщ, пельмени и запеканку. Знаешь, что она сказала? ‘Борщ водянистый, пельмени не такие как у меня, а запеканка сгорела.’ Я посмотрела на неё и наконец поняла. Она делает это нарочно. Ей специально нужно меня покритиковать, чтобы я чувствовала себя плохой невесткой.»
«Ты преувеличиваешь.»
«Преувеличиваю?» — Катя подошла ближе. — «Две недели назад твоя мать позвонила в семь утра. Она сказала, что ей так кружится голова, что не может встать с кровати. Мы прилетели за полчаса, и она встретила нас уже одетая, с уложенными волосами, с готовым списком покупок и указаниями, какие шторы стирать!»
Сеня отвёл взгляд. Катя увидела его колебание, и это разозлило её ещё больше.
«Знаешь, что больнее всего?» — продолжила она, теперь говоря тише, что делало её ещё страшнее. «Ты этого не видишь. Ты не хочешь видеть. Для тебя она всегда будет беспомощной старушкой, которой нужен уход. А для меня она — манипулятор, которая украла у нас выходные, наше время, нашу жизнь.»
«Катя, это же моя мама…»
«И что? Это делает её святой? Она тебя использует! Она использует твою любовь и чувство долга. Она звонит, потому что знает, что ты сразу приедешь. И я должна бежать с тобой, потому что иначе я — ужасная жена.»
Сеня сжал кулаки.
«Она одна. У неё, кроме меня, никого нет.»
«А как же я? Хоть один выходной я могу просто остаться дома? Почитать книгу, посмотреть фильм, встретиться с подругой? Нет! Потому что каждую субботу мы едем к твоей маме, и каждую субботу она находит мне какое-нибудь дело!»
«Ты можешь отказаться.»
«Отказаться?» — Катя едва не задохнулась от возмущения. — «Ты помнишь, что случилось, когда я осталась дома? Твоя мама игнорировала мои звонки целую неделю. Потом сказала тебе, что я эгоистичная, бессердечная женщина, которая не уважает старших. А ты, Сеня, промолчал! Ты меня не защитил!»
«Я не хотел ссориться…»
«Значит, лучше было заставить меня чувствовать вину?»
Повисла тишина. Сеня смотрел в пол. Катя наблюдала за ним. В её голове мелькали картинки последних месяцев: свекровь театрально хваталась за сердце, потому что Катя не помыла посуду в достаточно горячей воде; морщила нос от «неправильного запаха» курицы; вздыхала, завидев невыглаженное полотенце.
«Она притворяется», — сказала Катя. — «Понимаешь? Всё это — игра. Со здоровьем у неё всё прекрасно. Она ходит за покупками, гуляет до поликлиники за справками, встречается с подругами. Но стоит тебе позвонить, как она превращается в хрупкую старушку.»
«Откуда ты знаешь?»
«Я женщина. Я вижу, как она на меня смотрит. Она ненавидит, что я забрала у неё сына. Теперь она мстит, как может — превращая меня в свою служанку.»
«Это бред…»
«Бред?» — Катя прошла мимо него в гостиную, взяла телефон и нажала на экран. — «Вот, прочитай.»
Сеня взял телефон. На экране был чат его матери с её бывшими школьными подругами. Последнее сообщение матери гласило:
«Девочки, в субботу не смогу прийти на встречу. Ко мне приедут сын с невесткой. Нужно им приготовить и дать поручения, а то совсем забывают о матери.»
Под этим были смеющиеся смайлики и ответы:
«Молодец, Лена, держи их в узде!»
«Правильно. Пусть не забывают о маме!»
Лицо Сени медленно менялось. Катя наблюдала за его глазами, когда недоверие сменилось пониманием.
«Откуда у тебя это?»
«Одна из её подруг случайно прислала мне скриншот. Думала, что отправляет другой Кате. Потом поняла ошибку и попросила удалить. Но я сохранила.»
«Когда?»
«Месяц назад. Я хотела показать тебе раньше, но боялась. Боялась, что ты подумаешь, будто я настраиваю тебя против матери.»
Сеня сел на диван. Он всё ещё держал телефон.
«Она не серьёзно больна», — мягче сказала Катя. «У неё обычные возрастные проблемы, как у всех. Но она не умирает. Она просто поняла, что жалобы на здоровье работают. Ты приходишь, берёшь меня с собой, а она получает компанию и бесплатную помощницу по дому.»
«Я не знал…»
«Потому что ты не хотел знать. Проще верить, что твоя мама слаба и больна, чем признать, что она тобой манипулирует.»
Сеня посмотрел на неё. В его глазах было столько боли, что Катя чуть не смягчилась. Но она устала. Устала делать вид, что всё в порядке. Устала притворяться, будто не замечает игр свекрови. Устала жертвовать собой.
«Чего ты хочешь?» — спросил он.
«Я хочу вернуть свою жизнь. Я хочу выходные, когда мы можем остаться дома или поехать к моим родителям. Я хочу, чтобы ты наконец увидел, что происходит.»
«И что же мне теперь делать? Бросить свою мать?»
«Нет. Но перестань позволять ей управлять тобой. Позвони ей и скажи, что мы не приедем в эту субботу. Просто не приедем. Без объяснений, без оправданий.»
«Она обидится.»
«Пусть обижается. Может быть, тогда она поймёт, что мир не вращается вокруг неё.»
Сеня молчал. Катя ждала. Она понимала, что в этот момент решается что-то важное. Либо он встанет на её сторону, либо она останется одна в этой борьбе.
«Ладно», — наконец сказал он.
«Что значит “ладно”?»
«Я ей позвоню. Скажу, что у нас уже есть планы.»
«А если она начнёт жаловаться на сердце?»
«Я скажу ей, что мы приедем на следующей неделе. Или через неделю.»
Катя почувствовала, как напряжение медленно покидает её тело. Это было не всё, что она хотела услышать, но это было начало.
«А если она действительно заболеет?» — тихо спросил Сеня.
«Тогда поедем. Но не после первого звонка. Нам нужно научиться различать, когда ей действительно плохо, а когда ей просто скучно.»
Он кивнул. Катя подошла и села рядом с ним.
«Я не хочу забирать у тебя мать», — сказала она. «Я просто хочу, чтоб и у нас была своя жизнь. Я хочу, чтобы мы могли планировать свои выходные, не дожидаясь постоянно её звонка.»
«Я понимаю.»
«Ещё кое-что. В следующий раз, когда она будет меня критиковать, защити меня. Скажи ей, что я твоя жена и что ты на моей стороне. Мне это очень нужно.»
Сеня взял её за руку.
«Прости. Я правда не понимал. Думал, что помогаю.»
«Ты помогал. Просто не мне.»
Они сидели молча. За окном темнело. Стиральная машина в ванной начала отжим, и устойчивый гул наполнил квартиру. Катя положила голову на плечо мужа и закрыла глаза. Она не знала, получится ли у них. Не знала, сможет ли Сеня противостоять матери. Но хотя бы попытаться — это уже что-то значило.
«Ты позвонишь ей сейчас?» — спросила она.
«Сейчас.»
Сеня взял телефон. Катя увидела, как у него дрожат пальцы, пока он набирал номер. Она услышала долгие гудки. Затем до её слуха донёсся весёлый голос матери.
«Сенечка! Я как раз собиралась тебе звонить. У меня с утра ужасное давление…»
«Мам, — перебил её Сеня. — Мы не придём в эту субботу.»
Повисла пауза. Долгая, тяжёлая пауза.
«Что?» — голос матери изменился. — «Что-то с тобой случилось?»
«Нет. Просто у нас другие планы.»
«Какие планы? Сенечка, ты же знаешь, что мне плохо. Я думала, ты поможешь мне с…»
«Мам. Мы придём в другой раз.»
«Но…»
«Хорошего вечера, мам.»
Он повесил трубку.
Телефон тут же снова начал звонить. Сеня отклонил вызов и поставил его на беззвучный режим.
Катя смотрела на него, едва веря. Он действительно это сделал. Впервые за пять лет он поставил их семью на первое место.
«Она будет звонить всю ночь», — сказал Сеня.
«Пусть звонит.»
«Завтра она напишет, что у неё сердечный приступ.»
«Переживём.»
Сеня слабо улыбнулся. Он выглядел усталым, но облегчённым.
«Знаешь, что странно? Мне как-то стало легче.»
«Это и есть свобода, — сказала Катя. — Когда перестаёшь быть заложником чужих манипуляций, наконец-то можно дышать.»
Они остались так, обнимая друг друга, и Катя подумала о том, сколько ещё разговоров, ссор и упрёков им предстоит. Свекровь не сдастся так просто. Она будет звонить, жаловаться и давить на чувство вины.
Но теперь Катя знала самое главное: она не одна.
Сеня понял.
Он это увидел.
Он стоял рядом с ней.
«Может, съездим к моим родителям в субботу?» — спросила она.
«Поедем.»
«Моя мама будет рада. Она уже думает, что я о них забыла.»
«Извини.»
«Не извиняйся. Теперь нам просто нужно жить по-другому.»
Телефон на столе продолжал мигать из-за входящих звонков.
Один раз.
Два раза.
Три раза.
Сеня даже не посмотрел на экран.
Катя придвинулась к нему.
Впереди у них был долгий путь к более здоровым отношениям. Возможно, им придётся объясняться, устанавливать границы и выслушивать упрёки.
Но это был их путь.
Их выбор.
И это уже была победа.
