«Свекровь явилась на нашу дачу со своими родственниками без предупреждения и выгрузила их еду в наш холодильник: ‘Уберите свою еду—нет места.’ Я их выгнала.»
Мой муж Андрей и я приехали на дачу в пятницу вечером. Дети были с нами. Нашей дочери восемь лет, а сыну пять. Мы планировали спокойные выходные: садоводство, шашлык и посещение близлежащей реки.
Я сразу же заполнила холодильник продуктами. Я купила всё необходимое на три дня: мясо для шашлыка, овощи, молоко для детей и фрукты. Всё аккуратно разложила по полкам. Всё поместилось идеально.
Мы легли спать расслабленными. Дети устали с дороги и сразу уснули. Я планировала утром сделать блины, а потом отвести их к реке.
Утро началось прекрасно. Солнечный свет лился через окна, птицы пели. Я встала первой и пошла на кухню готовить завтрак.
Андрей ещё спал, как и дети. В доме была тишина. Я поставила чайник и достала сковороду для блинов.
В девять утра машина подъехала к воротам. Я посмотрела в окно. Из машины вышла моя свекровь, Вероника Андреевна. Но она была не одна.
С ней была её дочь Вера, муж Веры Олег и их двое подростков-сыновей. Четыре человека и моя свекровь—всего пять неожиданных гостей.
Я вышла их встретить и учтиво улыбнулась.
«Здравствуйте. Заходите.»
Вероника Андреевна поцеловала меня в щеку. Вера кивнула холодно. Олег пожал мне руку. Мальчики пробежали мимо меня прямо в дом.
«Мы остаёмся с ночёвкой!» — объявила свекровь. «Решили приехать на выходные. Погода такая прекрасная.»
Я была поражена. Они даже не позвонили. Просто приехали всей семьёй. Но я ничего не сказала. Всё же это семья.
Олег начал выгружать из машины огромные пакеты с едой. Их было около пяти, все до краёв набиты. Вера взяла ещё две, мальчики тащили рюкзаки.
«Мы привезли еду с собой,» — сказала Вероника Андреевна. «Чтобы не быть вам в тягость.»
Это показалось мне заботливым. На мгновение я даже почувствовала радость. По крайней мере, не придётся готовить на всех.
Они занесли пакеты на кухню. Олег сразу пошёл к холодильнику, открыл дверь и заглянул внутрь.
«Ого, полный,» — сказал он.
«Ничего, место найдём», — сказала Вера, подходя к нему.
Я стояла у плиты, переворачивала блины. Сначала я не поняла, что они собираются делать.
Вера начала вынимать МОЮ еду из холодильника, вот так, совершенно не стесняясь. Она достала пакеты с мясом, молоко, овощи и положила их на стол.
«Что ты делаешь?» — спросила я.
«Освобождаю место», — спокойно ответила она. «Надо же куда-то положить нашу еду.»
«Но это моя еда. Я всё купила на выходные.»
Вмешалась Вероника Андреевна.
«Танечка, не жадничай. Убери свою еду в другое место—здесь нет места. Поставь её в кладовку. Нам нужен холодильник. Мы привезли много продуктов, и они не должны испортиться.»
Я смотрела на них в недоумении. Они вынимали мою еду из моего холодильника, чтобы освободить место для своей.
«Вероника Андреевна, подождите, — сказала я, пытаясь их остановить. — Давайте найдём решение. Может быть, удастся всё разместить, чтобы всё поместилось?»
«Всё не поместится», — отмахнулась она рукой. — «У нас три килограмма фарша, курица, колбаса, сыр, два торта и готовые салаты. Твои овощи и помидоры могут постоять снаружи. Не так уж и жарко.»
Вера уже расставляла их контейнеры на полках. Олег складывал пакеты с мясом внутрь.
«Тебе придётся убрать свой торт», — сказала мне Вера. — «У нас две большие торты. Места не хватит.»
Я стояла там с лопаткой в руках. Блины подгорали на сковороде, а я даже не заметила.
Мои продукты лежали на столе: три килограмма мяса для шашлыков, овощи для салатов, молоко и йогурт для детей, сыр, масло и яйца—всё, что я тщательно выбирала в магазине накануне.
«Танечка, почему ты стоишь?» — спросила Вероника Андреевна. — «Убери продукты. В кладовке есть ящик. Положи их туда.»
«В кладовку? Там тепло! Мясо испортится!»
«Тогда приготовь его сегодня», — сказала она, пожав плечами. — «Остальное убери в подвал. Там прохладно.»
Я застыла. Я была в бешенстве. Прямо на моих глазах они захватывали мой дом.
Андрей вышел из спальни, сонный и с растрёпанными волосами. Он увидел толпу на кухне.
«О, мама! Вера!» — радостно сказал он.
«Андрей», — позвала я его. — «Можно с тобой поговорить?»
Мы отошли в сторону. Тихо я объяснила, что происходит, и показала ему стол, заваленный моими продуктами.
«Они убрали всю нашу еду из холодильника. Сказали мне положить всё в кладовку. Мясо там испортится за день.»
Андрей посмотрел на холодильник. Их контейнеры, пакеты и торты уже стояли внутри.
«Ну, мама много всего привезла», — неуверенно сказал он. — «Может, и правда уберём наши продукты в подвал? Там прохладно. Они не испортятся.»
«Андрей, это наш холодильник! На нашей даче!»
«Таня, давай не будем ссориться из-за холодильника», — сказал он, пытаясь меня обнять. — «Мы можем потерпеть выходные. Они скоро уедут.»
«Твоя мама сказала, что они останутся на все выходные.»
Он замолчал и выглядел виноватым.
«Я не знал, что они так приедут. Мама мне тоже не сказала.»
Я развернулась и вернулась на кухню. Собрала свои продукты, положила их обратно в пакеты и унесла всё в подвал.
Вероника Андреевна удовлетворённо улыбалась. Вера уже ставила чайник. Олег вышел на веранду, а их сыновья бегали вокруг дома.
«Танечка, Вера и я будем спать в одной комнате. Олег и мальчики — в другой. Вы с Андреем и детьми можете быть в третьей. Или дети могут спать на диване в гостиной.»
Я остановилась и посмотрела на неё.
«Вероника Андреевна, моя дочь спит в своей комнате. Мой сын — в своей. А мы с Андреем — в нашей.»
«Да ладно тебе», — сказала она пренotamente. «Детям понравится спать на диване. Это будет как в походе. А нам, взрослым, нужны нормальные кровати.»
«Нет», — сказала я твёрдо. «Дети будут спать в своих комнатах.»
Вера вмешалась.
«Таня, не будь эгоисткой. Мы здесь всего на два дня. Потерпи немного.»
Вероника Андреевна подошла ближе и взяла меня за руку.
«Танюша, дорогая, ты ведь понимаешь, правда? Мы — семья. Нужно делиться. У тебя есть дача, у нас нет. Ты приезжаешь сюда каждые выходные, а мы задыхаемся в городе.»
Я отдернула руку и подошла к окну. Посмотрела на сад. Вчера я поливала грядки с овощами. Сегодня собиралась прополоть морковь с детьми.
На улице сыновья Веры уже бегали по двору. Они топтали мои клумбы и били палками головки моих маков. Мой сын тоже вышел на улицу, потому что хотел играть.
Они оттолкнули его и грубо что-то сказали. Мой маленький мальчик расплакался и убежал обратно в дом.
Я вышла на улицу и позвала мальчиков.
«Мальчики, это клумбы. Пожалуйста, не топчите их.»
«Мы не специально», — резко ответил старший.
«Хорошо, но теперь вы знаете. Будьте аккуратнее, когда играете.»
Они побежали к качелям. Я вернулась в дом. Мой сын сидел на диване с глазами, полными слёз, а сестра его обнимала.
«Мама, они меня толкнули», — пожаловался он.
«Я знаю. Потерпи ещё немного.»
Я вернулась на кухню. Вера уже раскладывала их еду по тарелкам: бутерброды с колбасой, нарезанный сыр и кофе.
«Танечка, принеси свои тарелки», — приказала она. «Давайте завтракать. Твои дети, наверно, голодные.»
Я посмотрела на сковороду. Блины давно остыли. Половина из них сгорела, и я даже не успела их доделать. Я уже выключила плиту.
«Я уже запланировала завтрак», — сказала я. «Я жарила блины.»
«Ой, забудь про эти блины», — махнула рукой Вера. «Смотри, у нас дорогая колбаса. Ешьте её.»
Андрей сел за стол и взял бутерброд. Мои дети выглядели растерянными. Они хотели блины с вареньем. Я им обещала.
Я села рядом с ними и обняла их.
«Не волнуйтесь. Сейчас я вам сделаю свежие блины.»
«А как ты собираешься это сделать?» — удивилась Вера. «Плита занята. Я сейчас буду варить всем суп, потом картошку и кашу на завтра, а потом мне нужно жарить мясо.»
Я встала, подошла к плите и поставила свою сковороду.
«Мне нужно немного места.»
Вера нахмурилась. И Вероника Андреевна тоже.
«Таня, перестань упрямиться», — строго сказала свекровь. «Вера готовит для всех.»
«Мне нужно закончить готовить завтрак для моих детей. Они ждут блины.»
«Пусть тогда едят бутерброды!» — резко сказала Вера. «Вон сыр и колбаса. Почему ты так раздуваешь из этого проблему?»
Андрей ничего не сказал. Жевал свой бутерброд и смотрел на тарелку.
Я отодвинула одну из кастрюль, включила конфорку, налила немного масла и начала жарить блины. Вера стояла рядом, нервно постукивая ложкой по столу.
«Ты нарочно это делаешь, да?» — прошипела она. «Чтобы мне досадить?»
Я не ответила. Молча закончила жарить блины. Дети ждали за столом. Я дала каждому по блину с вареньем, и они ели молча.
К полудню ситуация стала еще хуже. Вера готовила, на кухне было полно пара. Окна запотели, но она даже не открыла их. Жара была невыносимая.
Вероника Андреевна устроилась в гостиной и включила телевизор на полную громкость. Она смотрела ток-шоу. Ведущий кричал, а гости перекрикивали друг друга.
Я пыталась уложить сына на дневной сон. Его дневной сон очень важен, иначе вечером он становится капризным. Но при таком шуме заснуть было невозможно.
«Вероника Андреевна, не могли бы вы сделать чуть потише?» — спросила я. «Ребёнок пытается уснуть.»
«Днем?» — удивилась она. «Какая глупость. Пусть играет. Свежий воздух лучше сна.»
«Ему пять лет. Ему нужен режим.»
«Вот почему нынешние дети такие слабые», — поучала меня свекровь. «Всё должно быть по режиму и расписанию. Мы своих детей вырастили без всей этой ерунды, и они выросли совершенно здоровыми.»
Олег зашел с улицы, проходя по полу в грязной обуви. Я мыла его только вчера. На светлом линолеуме появились черные следы.
«Олег, можешь, пожалуйста, снять обувь?» — попросила я.
«А, да. Извини», — сказал он, махнув рукой. «Забыл.»
Но он не снял обувь. Пошёл на кухню, открыл холодильник, достал сок, открыл прямо там, пролил его на пол, и не убрал.
Я вытерла лужу, не сказав ни слова.
Вера позвала всех к столу. Суп был готов. Она разлила его по тарелкам и поставила на стол хлеб, сало и зелень.
«Ешьте, пока горячее», — приказала она.
Мои дети сидели тихо. Они не любят гороховый суп. Обычно я готовлю им лапшу или картофельный суп — что-то легкое.
«Лиза, поешь», — мягко сказала я дочери. «Хотя бы попробуй.»
«Мам, не хочу», — прошептала она.
Вера это услышала.
«Что значит, не хочешь? Суп отличный! Я варила его три часа!»
«Она не любит гороховый суп», — объяснила я.
«Тогда приучи её есть это!» — раздражённо сказала Вера. «Ты избаловала ребёнка. Едят то, что дают. Здесь не ресторан.»
Я встала из-за стола и взяла детей за руки.
«Пойдёмте. Я приготовлю вам макароны.»
«Садитесь!» — прорычала Вероника Андреевна. «Куда вы собрались? Вера так старалась! Вы будете есть суп!»
Моя дочь испугалась и начала дрожать. Она крепко сжала мою руку.
«Вероника Андреевна, не кричите на моих детей», — сказала я твёрдо.
«Я не кричу. Я учу их, как нужно себя вести!»
Андрей положил ложку и посмотрел на мать.
«Мам, хватит.»
«Что значит хватит? Сядь и молчи! Жена на тебе ездит! Дети неуправляемые! Я как бабушка имею полное право высказываться!»
После обеда Вера начала разбирать свои вещи в спальнях. Вероника Андреевна пошла их проверять. Она зашла в комнату моей дочери.
«Эта комната мне подойдёт,» — объявила она. «Кровать большая. Ты дашь мне чистое бельё?»
«Это Лизина комната,» — сказала я. «Комната моей дочери.»
«И что? Пусть отдаст её на выходные. Она может поспать на диване.»
Моя дочь стояла в дверях и смотрела на нас широко раскрытыми, испуганными глазами.
«Лиза будет спать в своей комнате,» — повторила я.
«Ах, какую принцессу ты вырастила!» — вставила Вера. «В наше время детей учили делиться и уступать взрослым. А сейчас? Один эгоизм.»
Я взяла дочь за руку, вывела её из комнаты и закрыла дверь.
«Мам, они меня выгонят?» — прошептала она.
«Нет. Не выгонят.»
Я пошла искать Андрея. Он сидел на веранде и смотрел в телефон.
«Андрей, твоя мама хочет выгнать Лизу из её комнаты.»
«Таня, это всего на два дня,» — сказал он, отрываясь от телефона. «Лиза потерпит.»
«Нет. Это её комната. Она приезжает сюда каждые выходные. Это её место.»
«Маме будет неудобно на диване.»
«Тогда пусть едут домой или останавливаются в гостинице в деревне.»
Он посмотрел на меня так, будто я сошла с ума.
«Какая гостиница? Это же семья. Это моя мама!»
«Та же мама, что приехала без предупреждения, заняла наш холодильник, выгоняет детей из комнат и всеми командует на кухне.»
Вероника Андреевна вышла на веранду и села рядом с сыном.
«Андрюша, ты видишь это? Твоя жена устраивает скандал. Из-за чего? Из-за комнаты для избалованной девчонки? Из-за холодильника? Такие мелочи.»
«Мам, Таня просто устала», — сказал он, слабо меня защищая.
«От чего устала? Всё с собой привезли мы. Готовим мы. Убирать будем мы. Она могла бы весь день лежать и отдыхать, если бы захотела. А вместо этого всё носом крутит.»
Я повернулась, зашла в дом, достала сумку и начала собирать вещи: свои, детей и Андрея.
Дети с тревогой наблюдали за мной.
«Мам, мы уезжаем?» — спросила Лиза.
«Да. Собирай свои игрушки.»
Дети быстро собрали свои рюкзаки. Я упаковала нашу одежду, взяла документы и захватила холодильник с едой из кладовой.
Я вышла во двор и начала загружать всё в машину. Андрей пошёл за мной.
«Что ты делаешь?»
«Я собираюсь. Мы уезжаем.»
«Куда мы едем?»
«Домой, в город. Или, возможно, в гостиницу у реки. Я ещё не решила.»
Вероника Андреевна и Вера выбежали на крыльцо.
«Таня, что за спектакль?» — крикнула Вера.
«Это не спектакль. Я просто освобождаю дачу. Вы хотели здесь отдыхать, не так ли? Хорошо. Наслаждайтесь.»
«Что значит — наслаждаться?» — растерянно спросила свекровь. «Куда вы едете?»
«Я уже сказала. Мы уезжаем. Место в вашем распоряжении. Все комнаты ваши. Холодильник ваш. Кухня ваша. Пользуйтесь.»
Я посадила детей в машину. Они молчали. Андрей стоял у ворот.
«Таня, не истеруй. Останься. Мы всё обсудим.»
«Обсуждать нечего. Я не буду жить гостьей в собственном доме.»
Я села за руль и завела двигатель. Вероника Андреевна подбежала к окну.
«Куда ты везёшь детей в такую жару? В пробки? Это безответственно!»
«Они под моей ответственностью», — ответила я спокойно.
«Андрей! Останови её!» — закричала его мать.
Он посмотрел на меня в растерянности, потом на мать. Он стоял между нами.
Я медленно поехала к воротам. Андрей открыл их и посмотрел мне в глаза.
«Таня…»
«Выбирай», — сказала я. «Либо поезжай с нами, либо оставайся с ними.»
Он замялся на мгновение. Посмотрел на мать, которая стояла с руками на груди. Затем сел в машину рядом со мной.
«Поехали», — тихо сказал он.
Я выехала за ворота. В зеркале заднего вида я увидела, как Вероника Андреевна бежит за машиной и что-то кричит. Вера стояла на крыльце. Олег наблюдал, судя по всему не понимая, что происходит.
Мы ехали молча. Дети тоже тихо сидели на заднем сиденье. Примерно через двадцать минут зазвонил телефон Андрея. Это была его мать.
Он не ответил. Она позвонила ещё пять раз, потом отправила сообщение. Он прочитал его вслух:
«Включите воду и электричество! Мы здесь без удобств! Это возмутительно!»
Я улыбнулась довольная. Перед уходом я выключила электричество на щитке, перекрыла воду и забрала ключ от сарая, где был генератор.
«Оставим их там на час, пусть подумают над своим поведением», — сказала я.
Андрей посмотрел на меня с уважением.
«Ты серьёзно?»
«Абсолютно.»
Мы поехали в гостиницу у реки и забронировали номер на двое суток с видом на воду. Дети были в восторге. Они тут же побежали купаться.
В тот вечер Вероника Андреевна звонила ещё десять раз. Она требовала, чтобы мы вернулись и включили электричество. Их еда в холодильнике портилась без света.
Я не отвечала. Андрей тоже.
На следующее утро Андрей позвонил своей матери.
«Мама, мы вернёмся завтра вечером. К этому времени вам нужно уехать.»
Я слышала, как она кричала по телефону — обвинения и истерики.
Мы вернулись на дачу в воскресенье вечером. Родственники уже уехали. В доме был беспорядок. Грязная посуда громоздилась, остатки еды были брошены на столе, мусор не был вынесен.
Но холодильник был пуст. Они забрали всю свою еду, даже то, что не доели.
На столе лежала записка от Вероники Андреевны:
«Вы бессердечные, эгоистичные люди. Я больше никогда не переступлю порог этого дома. Андрей, я тебя родила, вырастила, а ты выбрал это…»
Остальное состояло из оскорблений в мой адрес.
Я скомкала записку и выбросила её в мусор. Я включила воду и электричество и принялась убираться.
Андрей молча помогал мне. Дети играли на улице. Наконец-то наступил покой. Больше никто из детей их не обижал.
К вечеру дом был чистым. Я поставила чайник, и мы сели на веранде пить чай с вареньем.
Две недели Вероника Андреевна не звонила. Потом позвонила Вера. Её голос был холодным.
«Мама обижена. Говорит, что сама первой звонить не будет.»
«Вера, скажи ей так: когда она будет готова извиниться, я приглашу её на дачу — на моих условиях.»
«Ты такая упрямая!» — бросила она и повесила трубку.
Прошло три месяца. Вера присылала сердитые сообщения. Родственники шептались за моей спиной. Говорили, что я жестокая.
Иногда Андрей намекал, что, может быть, стоит пригласить его мать на праздники.
«Когда она извинится, я приглашу её.»
«Она не понимает, за что должна извиняться.»
«Как она может не понимать? Она взяла под контроль наш холодильник. Она назвала нашу дочь избалованной. Пусть подумает об этом.»
Он замолчал и больше не спрашивал.
Теперь каждое выходное я приезжаю на дачу, кладу продукты в холодильник, и мои дети спят в своих комнатах. Никто их не ругает. Никто их не обижает.
Здесь тишина и покой, и мои дети счастливы.
Жалею ли я об этом?
Ни одной секунды.
Моя дача. Мои дети.